«Ибо ревность по доме Твоем снедает меня, и злословия злословящих Тебя падают на меня» (Псалтирь 68:10)21 февраля 2012 года произошло совершенно дикое по своей сути событие. В главном Соборе Русской Православной Церкви - Храме Христа Спасителя в Москве - несколько странно разодетых девиц в цветных чулках, закрывающих лица, забрались на амвон, сплясали и исполнили песни, содержащие ругательства в отношении Церкви. Узнал об этом сегодня. До сих пор пребываю в шоке.

Ужасна и сама выходка, и подробности произошедшего, и реакция некоторых священнослужителей. О политических мотивах, движущих девицами говорить не хочу. Разбирать детали социального протеста, прозвучавшего в срамных куплетах, не буду. Скорбит душа об оскорблении святыни, «Храма-Героя, Храма-Мученика. Храма освященного в честь Рождества Христова». А теперь о странностях диковинных. Кто бывал когда-либо в этом величественном Храме, удивлялся, наверное, беспрецедентным мерам охраны. Металлоискатели, рамки, издающие истошный писк при прохождении через них с ничтожно малым количеством железных предметов, суровые взгляды бдительных охранников. И вдруг, случилась аномалия! Пять девиц, с цветными чулками на головах, проносят аппаратуру, забираются на высокий амвон, скидывают с себя верхнюю одежду, в течение нескольких минут (очевидцы называют время 5 минут) выкрикивают богохульные песни и, относительно спокойно, удаляются. Каково! Вы в обычный храм в провинциальном городке на амвон попробуйте ногой вступить. Пробовали? А здесь… Правда, странно. Не то слово.

Помню случай: в Храме Христа спасителя проходит через рамку пожилая женщина. На голове волосы забраны в пучок. Секьюрити деловито осмотрев интеллигентную старушку, пропускает ее, но в последний момент, опомнившись, аккуратно ощупывает ее «подозрительно опасную» прическу. В данном случае охрана вела себя очень уж вежливо и корректно. Показательно вежливо. Почему пропустили гражданок с чулками на головах, не задержали, не выяснили по чьему заданию совершено злодеяние. Почему не передали в руки доблестной милиции. За хулиганство в общественном месте хотя бы чисто символически, в соответствии с действующим законодательством РФ задержать... Ничего не понимаю. 

А теперь о самом главном и волнующем. О реакции некоторых священнослужителей.

Читаем такие комментарии известного духовного лица: «учиненное ими, конечно, безобразие, но - законное безобразие. Масленица на дворе. Время скоморошества и перевертышей…» Из другого высказывания этого же лица: «Придти в дом к пожилому и незнакомому человеку, чтобы матерно оскорбить его – вряд ли есть признак ума или высокой культуры (а кафедральный московский храм – это именно дом Патриарха Московского)».

Какие жуткие слова. Сколько равнодушия и притворного, псевдоевангельского человекопонимания. Похулиганили девчушки невинные на масленицу, чего уж тут панику поднимать. Безобразие то «законное»! Какой цинизм сияет под личиной исполнения заповеди о любви Христовой. Другой не менее известный деятель пишет: «Две тысячи лет наш храм осаждают. Несчастные люди». О, как! Несчастные люди! Хочется спросить: а если бы это не в Храм Христа, а в Вашу квартирку ворвались несчастные девчонки, да поглумились бы над Вами и Вашими родственниками? Небось, и сами бы пинков им навешали как следует, «По отечески. Для вразумления», да в полицию отправили бы.

Бога не жалко, Он все стерпит. Судьба у Него такая. И старух-прихожанок не жалко. И эти все стерпят. Привыкли. И миллионы православных должны стерпеть, проглотить и забыть поскорей. Зато все СМИ изумятся великому нашему евангельскому смирению, терпению, человеколюбию.

«Мне очень ясно – как может и должен реагировать обычный человек при виде такого происшествия в его обычном храме. Но столь же ясно, что христиане не должны мерять себя обычной меркой. Для этого у нас есть Евангелие, которое учит не-человеческим, сверх-человеческим реакциям. Отсутствие таких реакций в нас должно беспокоить нас гораздо сильнее, чем та или иная частушка, пропетая нашими недругами». Какое лукавое лукавство. Молчание и милые улыбки в адрес хулителей Бога – это «сверх-человеческие реакции», которым учит нас Евангелие. Ложь! «Ибо ревность по доме Твоем снедает меня, и злословия злословящих Тебя падают на меня» (Псалтирь 68:10), - эти слова вспомнили апостолы, глядя на то, как их всегда кроткий и тихий Учитель бичом стремительно выгоняет из храма торговцев. Чего же и Христу было тогда не потерпеть. Радуются люди, жертвы приносят, праздник у них, а Он их в зашей. Чего нервничать то было… Христос в тот момент не улыбался, а столы опрокидывал… «Ревность по доме Твоем снедает меня». Его снедает, а нас не должна. Нас зовут не поддаваться на провокации, убеждают сделать вид, что ничего не произошло. Все в порядке. Масленица на дворе!

За что очень часто осуждают священнослужителей? За двойные стандарты, за двойную мораль. Учат одному, а сами поступают совершенно иначе. Так и здесь. Оскорбили чувства миллионов искренне верующих людей, для которых храм – это действительно место селения Славы Божией, Небо на земле, Дом Бога и их родной дом, а нам мудрый проповедник, ухмыляясь в бороду, твердит: молчите! Тише, тише! Они ждут от нас реакции, а надо просто не отвечать на провокации, - учит он нас. Интересно, а чего тогда мы выступаем против разрушения храмов в Египте, ведь тоже – провокации. Почему нас волнует судьба афонского старца архимандрита. Дело Ватопеда – это же очевидный вызов, провокация. Не надо поддаваться. Все это провокации. Спрашивается, на какие вызовы и провокации отвечать надо, а на какие нет. Огласите весь список, пожалуйста. О двойных стандартах еще раз. Знаю не понаслышке, что некоторых авторов успокоительных заявлений, упаси Бог, тронуть. Такого о себе узнаешь, такой желчи пригубишь - всякая охота пропадет связываться. Ладно, сами смешают с грязью, так еще и легион единомышленничков набросится. И цитатами, и ссылками придушат, не стерпят, не помилосердствуют. На эти случаи заповедь о терпении и человеколюбии, видимо, не распространяется. В пору табличку вешать: «Не лезь, убьет!». А за оскорбленные православные святыни почему не вступиться? Смирение не позволяет, Евангелие не велит?

Не говорю о вилах и факелах, о кострах инквизиции и каторжных работах, как мерах порицания и борьбы с подобными проявлениями врага рода человеческого в этом мире. Говорю о том, что силой слова можно заставить содрогнуться врагов Православия. Есть такая возможность, есть и таланты. Но, увы! Всему миру ныне сказано – «несчастные люди» и «масленица», «законное безобразие», «не поддавайтесь на провокации».

Сегодня на амвоне главного храма России девицы легкого поведения сплясали, а завтра их друзья и подруги придут храмы громить. А нам сладкоглаголивые священнослужители буду мудро шептать: так надо, ничего страшного, несчастные они люди. Главное не поддаваться на провокацию.

Зачем все это пишу? Боль души и страх за православных людей. А еще вот почему. Когда я был еще подростком, и пел на клиросе в одном из провинциальных храмов России, меня удивляло поведение одной пожилой инокини, которая, как мне тогда казалось, всегда просто стремилась к тому, чтобы сделать замечание, поправить, одернуть.

Больше всего доставалось от нее молодым малоцерковным девушкам, приходящим петь на клирос. Она жестко напоминала им о том, что в храме нельзя вести пустых разговоров, что петь и читать надо четко и громко, что юбка должна быть длинной и рукава у блузки тоже – некороткими, что не надо глазеть по сторонам и пользоваться сильно пахнущими духами. Еще много чем она была недовольна, и все это тихим, но довольно жестким голосом вталкивала в молодежь. Шло время. Однажды, я спросил у нее: матушка, чего ж Вы так то, строго очень с ними? Она ответила мне почти что проповедью: «Знаю, что мои советы и требования для них пустой звук. Не слушают и не выполняют. Но говорю, чтобы быть несогласной. Если я молчу – значит, соглашаюсь с их поведением, с их внешним видом, с их образом жизни. Значит – такая же. А я не хочу!». Вот и сегодня, один молодой умный человек, сказал: «а зачем?».

Действительно, ничего не изменю, никого не спасу, никому этим не помогу. Пишу, чтобы перед Небом и православными людьми засвидетельствовать свой протест. Пишу, жалея искренне и от души православных людей, пишу в скорби, пишу, сжигаемый ревностью о Доме моего Бога!

А насчет сопротивления злу силой, позволю привести выдержку из знаменитой книги И.А. Ильина «О сопротивлении злу силою»:

"Может ли человек, стремящийся к нравственному совершенству, сопротивляться злу силою и мечом? Может ли человек, религиозно приемлющий Бога, Его мироздание и свое место в мире,- не сопротивляться злу мечом и силою?" Таков был основной, двуединый вопрос, породивший все наше исследование. Что можно и должно ответить на этот вопрос, когда его ставит нравственно-благородная душа, ищущая в своей любви к Богу и Его делу на земле - религиозно верного, волевого ответа на идущий извне напор зла?

Ответ, добытый нами, звучит несомнительно и определенно: физическое пресечение и понуждение могут быть прямою религиозною и патриотическою обязанностью человека, и тогда он не в праве от них уклониться. Исполнение этой обязанности введет его в качестве участника в великий исторический бой между слугами Божиими и силами ада, и в этом бою ему придется не только обнажить меч, но и взять на себя бремя человеко-убийства.

Но именно в связи с этим последним выводом в разрешении основной проблемы возникает глубокое и существенное осложнение. Убить человека... Но разве убивающий ближнего соблюдает свое "нравственное совершенство"? Разве такой исход может быть нравственно верным, безгрешным, праведным? Ведь согласно основному вопросу ответ должен был удовлетворить человека, "стремящегося к нравственному совершенству"... Разве совесть человека может, при каких бы то ни было условиях, признать убийство человека безгрешно-праведным делом? А если не может, то как же удовлетвориться таким ответом?

Мы установили с самого начала, что все исследование имеет смысл только при полной и безусловной честности с самим собою, только при отсутствии упрощений и замалчивании, пристрастия и малодушия. Здесь непозволительно и не следует скрывать от себя что бы то ни было; напротив, надо открыть себе глаза на все, и все правдиво договорить перед лицом предмета. И потом уже принять окончательное решение, в уверенности, что оно недвусмысленно и верно.

В самом деле, в борьбе со злом, особенно при внешнем понуждении и пресечении, - не терпит ли умаления или искажения личное и нравственное совершенство борющегося?

Нельзя не отметить, с самого начала, что форма этого вопроса - суровая, категорическая, явно предвосхищающая единственно возможный ответ ("да, терпит"), - может скрывать за собою некий серьезный дефект нравственного опыта или видения, и тогда она может вызывать в душе у спрашиваемого двоящееся впечатление наивности и лицемерия.

Вопрос ставится так, как если бы человек (может быть, сам вопрошающий) обладал уже личным нравственным совершенством, и вот обладая им и ценя его выше всего в жизни, опасался бы увидеть его умаленным или искаженным через свое участие в пресекающей борьбе со злом. Безгрешный и праведный человек опасливо ищет праведного и святого образа действий, с тем чтобы соблюдать только его и никогда не приобщаться какому-либо другому образу действий, не совсем совершенному или не безусловно праведному. Если при этом спрашивающий действительно уверен в том, что он "праведен" и что человеку вообще доступно в его деятельности безусловное и полное совершенство, то это свидетельствует о некоторой ограниченности его нравственного опыта и о наивности его духовного видения; если же спрашивающий знает о своей личной неправедности и об обреченности всех человеческих действий на большее или меньшее несовершенство, то вопрос его оказывается лицемерным.

Ни наивность, ни лицемерие не оправдывают постановку вопроса, отправляющуюся от нравственного совершенства как данного, как наличного или вообще легко доступного человеку в нашей земной жизни. Тому, кто хоть раз в жизни попытался реально представить себе, как жил бы, чувствовал и действовал действительно нравственно совершенный человек, и кто потом попытался сравнить этот образ - со своим собственным, сознательным и бессознательным укладом или зарядом влечений и желаний, тому и в голову не придет требовать для своей мнимой "святости" абсолютно "праведных" жизненных исходов. Это было бы столь же реально, умно и состоятельно, сколь состоятельно, умно и реально человеку, провалившемуся по пояс в болото, рассуждать о том, как бы ему вернуться домой, не допустив на своей одежде ни одного влажного пятнышка. Во грехах зачатый, во грехах возросший и совершивший полжизни, окруженный такими же людьми и связанный с ними связью всеобщего взаимодействия во зле, - человек вряд ли имеет основание ставить перед собою практические вопросы абсолютного измерения и задачу немедленной абсолютной чистоты. Напротив, чем глубже он уходит в себя, чем зорче он видит тайные гнездилища своего инстинкта и своих страстей - тем более чуждою становится ему точка зрения морального максимализма, тем более скромным он делается в оценке своих собственных сил и возможностей и тем более снисходительным он делается к слабостям ближнего. Он научается понимать Евангельский завет "совершенства" (Мтф. V. 48; Луки V. 35) как долгую лестницу страдающего восхождения, как зов сверху и как волевое начало совести в душе, но не как суровое мерило, ежеминутно пригвождающее слабую душу или педантически требующее непрерывной безукоризненности.

Человек не праведник, и борьбу со злом он ведет не в качестве праведника и не среди праведников. Сам, тая в себе начало зла, и поборая его в себе, и далеко еще не поборов его до конца, он видит себя вынужденным помогать другим в их борьбе и пресекать деятельность тех, которые уже предались злу и ищут всеобщей погибели. Пресекающий сам стоит в болоте, но нога его уперлась в твердое место, и вот он уже помогает другим, засасываемым трясиною, выйти на твердое место, стремясь оградить их и спасти, и понимая, что он сам уже не может выйти сухим из болота. Конечно, от слабости и из бездны никому не поможешь и никого не укрепишь, но из малейшего проблеска силы, видения и веры - может уже произойти начало спасения. Тот, кто сам уходит в трясину и захлебывается, тот, конечно, не борец и не помощник, но утвердившийся - уже помощник и уже борец, хотя и стоит сам в болоте. И не странно ли было бы видеть его полное безразличие к погибающим и слышать лицемерное оправдание, что "помогать вообще может только тот, кто стоит на берегу", и что он "тоже поможет кому-нибудь, когда сам выберется из болота и совсем обсохнет, но и тогда с тем, чтобы самому никак не забрызгать свою одежду"»

 

Комментирование закрыто.

Комментарии

  • Victoria Victoria 07.02.2017 23:59
    Ваш вопрос-размышле ние, идет по грани извечной дискуссии теодицеи. Только для меня путь в жизнь ...

    Подробнее...

     
  • Victoria Victoria 05.02.2017 23:06
    Привет православные!) Неужели ни кто не летал? А каковы ваши чувства? О чем вы думаете в полете?

    Подробнее...

     
  • Dima Dima 22.01.2017 20:21
    Добрый день! хочу уйти в монастырь мужской, возможно ли это? О себе; 29 лет, не женат, детей нет.

    Подробнее...

     
  • Volchok Volchok 27.12.2016 20:51
    Не переживайте, отец Александр. В следующем году кардинальных перемен в гражданском обществе не ...

    Подробнее...

     
  • Протоиерей Александр Протоиерей Александр 27.12.2016 20:32
    Я не верю в нумерологию. Дело не в этом, а дело в том, что воспоминания пережитых событий, столетний ...

    Подробнее...

     
  • Volchok Volchok 27.12.2016 20:29
    Спасибо за рекомендацию насчет книги, но уже прочитал. Любителям этого жанра прочитать книгу можно. Ну ...

    Подробнее...

     
  • Протоиерей Александр Протоиерей Александр 25.12.2016 23:39
    Мне тяжело дался этот Доклад.... Почему? Признаюсь, - я по-человечески боюсь 2017-го года. Осмысление ...

    Подробнее...

     
  • Volchok Volchok 24.12.2016 21:49
    Порой складывается ощущение, что этот винегрет в головах последние лет 25-30 поддерживается сознательно ...

    Подробнее...

     
  • Volchok Volchok 24.12.2016 21:16
    Благодарю отец Александр за такую статью! Хочется выразить свое мнение, но система ругается, что ...

    Подробнее...

     
  • Volchok Volchok 20.12.2016 21:14
    Всегда с интересом читаю интервью с епископом Геннадием. Вот из последних ...

    Подробнее...