11.10.10

22 октября Церковь празднует обретение мощей Карагандинского старца преподобного Севастиана

ЦЕРКОВЬ - ЛЕКЦИИ И ПРОПОВЕДИ

Автор: прот.А.Угольков

Однажды мне поручили сказать проповедь в день памяти преподобного Севастиана. Я впервые добросовестно приготовился и даже записал. Но во время службы выяснилось, что проповедь произносит приехавший с Владыкой священник. Так что осталась моя проповедь пылиться в многобайтных дебрях жесткого диска. А тут вот память преподобного приближается, дай, думаю, вытащу ее на всеобщее обозрение в притвор (kz который), пусть народ почитает и молитвенно почтит память преподобного нашего отца Севастиана Карагандинского.

Во Имя Отца и Сына и Святаго Духа!

 

В эти светлые праздничные, освященные памятью святых жен-мироносиц, дни, мы празднуем память светильника земли Казахстанской, избранного служителя Святой Троицы, преподобного Севастиана Карагандинского. Как некогда святые, равноапостольные жены, он принес Христу благоуханное миро – свою святую жизнь, украшенную подвигом исповедничества, высокой молитвы и нелицемерной любви.

В разные эпохи люди по-разному шли за Христом. И никогда это этот путь не был легким. Спасение, всегда, по слову Писания, бралось усилием (Лук.16:16), и только прилагающий усилие мог войти в него. Кто-то шел в пустыню, чтобы стать монахом, кто-то становился воином, чтобы защищать веру и Родину, один шел проповедовать Евангелие к язычникам, другой просвещал свой ум знаниями, чтобы ими утверждать спасительную веру в людях. Бог дает человеку разные пути, главное чтобы лень и равнодушие не мешали выбрать нам один из них.

XX век стал для нашей русской земли страшным потрясением. То, что казалось незыблемым и вечным, разрушено в одночасье. Самое святое, то, что делало русский народ, как любили говорить в XIX веке, народом-богоносцем, разрушено и растоптано. В летописи русской истории развернулся свиток, на котором написано: "плач, и стон, и горе". (Иезекииль 2:10).

И теперь ученики Христовы идут за ним не в Галилею и не в пределы Тирские и Сидонские, а на Колыму, в Сибирь, сюда в Караганду.

Перед глазами встают жуткие картины: тифозные бараки, дети, не пережившие зиму, бесконечное число тел умерших людей. Большая повозка, на которой сложены эти тела, их везут погребать в больших рвах – общей могиле, объединивших этих страдальцев.

Но это еще не несвобода, рядом, за колючей проволокой – Карлаг. Это не просто лагерь – это мощная машина новой власти, цель которой – уничтожить в человеке все человеческое, все что хотя бы отдаленно напоминало в нем о том Образе, по Которому он создан. Лагерь был страшен не своей антисанитарией, постоянным недоеданием, изнурительной работой, а культивировавшейся там атмосферой страха, предательства, дикой нечеловеческой злобы. И это не просто слова. С точки зрения лагерного начальства зек – это не человек, что-то среднее между и животным и механизмом. Это достаточно хорошо описано в книгах тех, кто пережил сталинские лагеря, об этом иногда еще рассказывают очевидцы.

Однажды мне пришлось услышать рассказ одного человека о своем деде. Мы ехали с отпевания жены этого деда – бабки моего рассказчика. На мой вопрос, была усопшая верующим человеком, мой собеседник ответил, что Бога она не отрицала, но особенно верующей ее назвать нельзя. Другое дело дед. Он к концу своей жизни постоянно молился и очень боялся умирать. А все потому, продолжал мой собеседник, что в Карлаге он работал надзирателем и рассказывал, что им был дан приказ слабых, больных, не выдерживающих работы людей расстреливать на месте, в затылок. Дед нам даже показывал места, где это происходило, там арык строили, деревья сажали и вот прямо в этой насыпи вдоль арыка их и закапывали. Оттого дед и боялся смерти, чувствовал себя виновным, закончил ужасающее повествование рассказчик.

Все это происходило как раз близ Долинки, столицы Карлага, где отбывал срок батюшка Севастиан. И там, в этих нечеловеческих условиях преподобный сумел не только сохранить, но и приумножить свои христианские добродетели. Он жил вопреки гулаговским ценностям, главный лозунг которых «человек человеку волк». Наоборот, чем жестче и страшнее были действия мучителей, тем большей любовью отвечал на них преподобный. Память человеческая сохранила трогательные случаи, рассказывающие о том, как некоторые вольные, жалея батюшку, давали ему продукты, а он делился ими с заключенными. «Подарят ему варежки, а на следующий день он снова приезжает – без варежек, подойдет к быку и греет об него окоченевшие руки... Отдал кому-нибудь...» И такая любовь не могла не найти отклика в человеческих сердцах. Многие любили батюшку, многие через него пришли к вере в Бога.

Все в нашей жизни происходит с какой-то определенной целью. И сегодня, размышляя о тех минувших событиях, мы вновь задаемся вопросами: почему, для чего это было? Они, наши мученики, пострадали для того, чтобы мы жили сейчас? О какой жизни для нас они думали в промороженных бараках, сырых застенках? Неужели о том, что сегодня не покидает наши умы, захватывает нас, похищает у нас самое драгоценное – наше время. Мысли о комфорте, о спокойной и сытой жизни у экрана телевизора, о прибавлении к зарплате, о материальном благополучии наших детей? Конечно, нет!

Об ином их молитвы, не в этом их надежды. Вот как эти чаяния выразил в своем прощальном слове преподобный Севастиан:

 

«Прошу вас всех об одном: живите в мире. Мир и любовь – это самое главное. Если будете иметь это между собою, то всегда будете иметь в душе радость. (…) Достичь ее можно только миром, любовью, искренней сердечной молитвой. Ничем не спасешься, что снаружи тебя, а только тем, чего достигнешь внутри души своей и в сердце – мирной тишины и любви. Чтобы взгляд ваш никогда ни на кого не был косым. Прямо смотрите, с готовностью на всякий добрый ответ, на добрый поступок. Последней просьбой своей прошу вас об этом».

Они жили, страдали и умирали, подражая подвигоположнику Христу, чтобы и мы стали на путь спасения. Чтобы нашу Православную веру, мир и любовь друг ко другу, мы, как драгоценное миро, принесли к ногам Христа и могли сказать: вот, Господи то, что мы, как драгоценный талант восприняли от преподобного отца нашего Севастиана, сами же «ничтоже благое сотворихом», но его святыми молитвами и помяни и нас во Царствии Твоем. Аминь.